Центральная Азия (ЦА) – территория, где традиционно пересекаются интересы ведущих держав мира. Не секрет, что данный регион играет ключевую роль в развитии международной транспортной, торговой инфраструктуры и логистики на Евразийском континенте, а также обладает огромными запасами природных ресурсов, что заставляет внешних игроков, в первую очередь таких как Россия и Китай, проявлять к нему особое внимание.

Сегодня хотелось бы несколько подробнее поговорить о тесных связях именно Поднебесной со странами центральноазиатского региона. В последнее время КНР расширяет свое влияние в ЦА, действуя через национальные структуры, налаживая связи с местной политической элитой, приспосабливаясь к обстановке внутри конкретной страны-партнера, принимая на вооружение местные традиции и нормы. Такой курс являет собой удачный пример сочетания «мягкой силы» и инвестиций и одновременно служит механизмом воздействия на страны региона при решении спорных вопросов в пользу Китая.

Здесь также важно отметить, что государства ЦА (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан) играют для Поднебесной ключевую роль в реализации ее масштабной инициативы «Один пояс – один путь», выступая важнейшим отрезком маршрута прохождения китайских товаров и технологий на Запад, в первую очередь в Европу. Китай в обмен на инвестиции, технологии и помощь в реализации инновационных проектов получает от стран данного региона природные и энергетические ресурсы, столь необходимые ему по причине возрастающих ресурсных запросов на фоне бурного экономического развития страны, а также доступ на рынки этих государств с динамично растущим уровнем потребления.

При этом, правда, не стоит забывать, что исторически центральноазиатский регион был и остается сейчас в сфере интересов России. Для Москвы государства ЦА – ключевые партнеры по привилегированному сотрудничеству в военно-политической, торгово-экономической и культурно-гуманитарной сферах, а также в деле обеспечения общей безопасности государств Евразии. В то время как Пекин сосредоточился в основном на экономическом, инвестиционном и технологическом сотрудничестве со странами ЦА. Учитывая же явное экономическое и технологическое превосходство Китая, может возникнуть вопрос о некоей конкуренции в ЦА между Москвой и Пекином. Однако, благодаря вышеуказанному некоторому разделению сфер деятельности России и Китая в данном регионе, этого не происходит. В итоге же республики ЦА только выигрывают от одновременного и плодотворного сотрудничества и с Москвой, и Пекином.

Вне всякого сомнения, в настоящее время именно Китай является стратегическим инвестором в государства ЦА. Если следовать докладу ЕАБР (Евразийский банк развития), к середине прошлого года Пекин увеличил объем прямых инвестиций (ПИИ) в ЦА до рекордных $35,9 млрд, что в 1,5 раза превышает уровень 2020 года. Достаточно сказать, что только за последние полтора года инвестиционная активность Китая в центральноазиатском регионе выросла на 25% (+$7,2 млрд). 

При этом крупнейшим получателем китайских инвестиций ($11,4 млрд, около трети регионального объема) остается Казахстан. Основные китайские инвесторы в этой стране: CNPC (добыча, переработка и транспортировка нефти, сеть АЗС) и Sinopec (добыча нефти и участие в проекте по производству полиэтилена). Однако необходимо отметить, что китайские инвестиции в Узбекистан растут значительно быстрее: их объем за последние 10 лет увеличился в 35 раз – до $10,7 млрд на середину 2025 года. Доля же этой страны в региональной структуре выросла с 9% до 30%. Крупные проекты в Узбекистане включают строительство солнечных электростанций в различных регионах страны, запуск автозавода Exeed в Сырдарье, модернизацию газохранилища в Ташкентской области и др.

Туркменистан – третий по объему ($9,5 млрд) получатель китайского капитала. Инвестиционный портфель Китая в основном сконцентрирован в проекте по разработке крупного газового месторождения на юге страны.
В свою очередь Кыргызстан и Таджикистан привлекли более чем по $2 млрд китайских инвестиций каждый. В Кыргызстане ключевые проекты связаны с добычей золота и строительством нефтеперерабатывающих заводов, в Таджикистане – с золотодобычей и цементной промышленностью.

Следует заметить, что драйверами притока китайских ПИИ в регион являются обрабатывающая промышленность и электроэнергетика. Их доля достигла в 2025 году 20% ($7,2 млрд) и 18% ($6,6 млрд) соответственно. Как видим, сырьевой сектор остается крупнейшим, но его доля снизилась за 5 лет с 64% до 47% и составила $16,7 млрд. Важно также подчеркнуть, что доминирующей формой китайских инвестиций в регион в последнее время стал Greenfield–термин, который означает новый проект, разработанный «с нуля» и не основанный на имеющихся системах, коде или инфраструктуре.

Если следовать указанному выше докладу ЕАБР, доля первичных проектов выросла с 43% до 60%, что отражает технологическую зрелость китайских компаний. Причем происходит постепенный структурный сдвиг от инвестиций в сырьевой сектор к развитию промышленности и энергетики. Доля обрабатывающей промышленности выросла с 13% до 22%, энергетики – с 4% до 12%, тогда как доля сырьевого сектора сократилась с 68% до 54%.

В настоящее время четыре сектора сохраняют высокую привлекательность для китайских инвесторов в центральноазиатском регионе: обрабатывающая промышленность, энергетика, включая возобновляемые источники энергетики (ВИЭ), транспорт и логистика, а также агропромышленный комплекс. Это обусловлено сочетанием структурных сдвигов в целом в странах Евразийского региона и стратегических приоритетов Китая по обеспечению лидерства в высокотехнологичных отраслях, диверсификации цепочек добавленной стоимости, развитию зеленой энергетики, низкоуглеродного транспорта и обеспечения продовольственной безопасности.

Здесь, пожалуй, следует сказать, что важным драйвером сотрудничества и укрепления стратегического партнерства стран ЦА с Поднебесной являются саммиты «Центральная Азия – Китай» в формате «С5+1», которых на сегодня уже проведено два: в мае 2023 года в китайском городе Сиане и в июне прошлого года в казахстанской Астане. Именно на этих встречах в верхах лидеров государств ЦА и КНР определяются основные направления и перспективы сотрудничества центральноазиатских республик и Китая.

Прошлогодний визит председателя КНР в Казахстан и его участие в саммите «ЦА – КНР» в Астане стали знаковыми событиями, подтвердившими, что Пекин не просто укрепляет свое присутствие в регионе, а выстраивает системную, долгосрочную архитектуру партнерства, подтверждая тем самым многовекторную стратегию Поднебесной в республиках Центральной Азии. Как представляется, для Китая расширение и укрепление сотрудничества с государствами ЦА в экономической, политической и оборонной сферах особенно важно сейчас, когда ситуация на Ближнем Востоке серьезно обострилась из-за вооруженной агрессии США и Израиля против Ирана.

С учетом же значительных китайских инвестиций в эту исламскую республику (около $4 млрд.) и масштабных поставок иранской нефти в Китай (до 2 млрд баррелей в сутки) любые проблемы в Иране – экономические, геополитические или внутренние – представляют серьезную угрозу для Пекина. Поэтому нынешняя дестабилизация политической обстановки в Иране только усиливает значение сотрудничества Китая с республиками Центральной Азии. В свою очередь от государств данного региона Пекин ожидает подтверждения лояльности и приверженности курсу на всестороннее стратегическое партнерство.