Не секрет, что Центральная Азия (ЦА) – регион, где уже не одно столетие пересекаются интересы ведущих держав мира. По большому счету, это и не удивительно, поскольку ЦА (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан) до сих пор играет ключевую роль в развитии международной транспортной, торговой инфраструктуры и логистики на Евразийском континенте, а также обладает огромными запасами природных ресурсов. Перечисленные выше факторы заставляет внешних игроков, в первую очередь таких как Россия, Китай, США, Евросоюз и Британия, проявлять к нему особое внимание.

Сегодня хотелось бы подробнее поговорить о стремлении Лондона вновь вернуться в центральноазиатский регион и продолжить начатую еще в XIX веке «Большую игру» (Great Game) с Россией за влияние в ЦА. Напомним, сам термин «Большая игра» (его русский вариант – «Война теней») придумал и впервые использовал офицер на службе Ост-Индской компании Артур Конолли в конце 1830-х годов, и он означал геополитическое соперничество между Британской и Российской империями за господство в ЦА в первой четверти XIX – начале XX века. К слову, в широкий оборот этот термин был введен ярым русофобом Редьярдом Киплингом в романе «Ким», вышедшем в свет в 1901 году. Именно в нем прозвучала фраза: «Когда все умрут, только тогда кончится Большая игра. Не раньше».

Судя по всему, прав был романтик британского колониализма – ныне в действии «Большая игра 2.0». Как подтверждение этому – февральская встреча в Лондоне глав МИД стран ЦА и Великобритании в формате «С5+1». Ее повестка охватила критически важные для обеих сторон сферы: от добычи редких минералов и развития транспортных коридоров до внедрения стандартов английского права и расширения образовательных программ. В Лондоне считают, что для Соединенного Королевства (СК) – это шанс не только диверсифицировать цепочки поставок, но и закрепить свое присутствие в динамично растущем регионе через проекты зеленого роста.

Программа пребывания глав внешнеполитических ведомств государств ЦА была весьма насыщенной: они посетили Вестминстерский дворец, где провели переговоры со спикером Палаты общин Линдси Хойлом и членами Всепартийной парламентской группы (APPG) по сотрудничеству со странами ЦА под руководством Памелы Кокс. Также прошли консультации с госминистром обороны СК лордом Родни Коукером, в ходе которых были обсуждены вопросы региональной безопасности и стабильности, укрепления взаимопонимания и развития диалога между ЦА и Британией в целом. Помимо общей программы главы МИД государств Центральной Азии провели и собственные встречи.

Надо заметить, что Британия с некоторым запозданием решила проводить встречи со странами центральноазиатского региона в формате «С5+1». Первая подобная встреча состоялась лишь в 2024 году, тогда как Россия, Китай, США и Евросоюз подобный формат общения с пятью республиками ЦА начали гораздо раньше.  Что же стоит за новым интересом Лондона к региону ЦА?

Сразу необходимо обратить внимание на то, что Британия, переходя к формату «С5+1», тем самым меняет свое отношение к данному региону, выбирая вместо двустороннего взаимодействия системный подход. Именно для реализации на практике этого формата в парламенте СК и создали упомянутую выше APPG во главе с лейбористкой Памелой Кокс, инаугурационное заседание которой состоялось 14 июля 2025 года и в которую вошли 20 высокопоставленных представителей обеих палат законодательного органа страны. Главная же внешнеполитическая цель Лондона в регионе определялась как усиление влияния на логистические артерии, которые пролегают через Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан. В частности, для развития транспортной инфраструктуры региона Лондон намерен выделить странам ЦА помощь в размере £20 млрд. Но пока, заметим, дальше деклараций дело не дошло.

Следует отметить, что изменение стратегии официального Лондона в отношении государств ЦА было начато в ноябре 2023 года, когда Комитет по иностранным делам Палаты общин парламента опубликовал доклад под названием «Страны на перепутье: участие Великобритании в Центральной Азии». Авторы этого доклада посетовали на то, что у Британии, по сути, нет стратегии в центральноазиатском регионе, и дали конкретные рекомендации, как это можно исправить. Всего в документе восемь глав. Их суть сводилась к тому, что британские власти должны уделять больше внимания ЦА, «быть амбициознее и смелее в вопросах регионального сотрудничества, торговли, прав человека, культурных обменов». При этом в документе указывалось, что в регионе происходит активное усиление влияния России и Китая, которому «необходимо противостоять».

Причем делать это было рекомендовано с помощью дипломатии, в частности, с использованием как раз общения глав стран МИД государств ЦА и СК в формате «С5+1». Помимо этого, при британских посольствах в регионе располагаются офисы министерства международного развития, через которые Лондон работает с гражданским обществом в этих странах. Политику «мягкой силы» СК осуществляет через Британский совет, финансируя программы Creative Spark и Creative Central Asia. Их партнерами в странах ЦА выступают 60 университетов, а участниками стали уже 65 тыс. человек. Также в регионе действует программа Chevening, по которой молодые политики из центральноазиатского региона учатся в Британии, а потом занимают ключевые посты на родине.

Судя по всему, стратегия Лондона в отношении государств ЦА постепенно начинает реализовываться на практике. Так, в настоящее время Британия стремится усилить взаимодействие по важным региональным вопросам, в первую очередь энергетической безопасности и развития Транскаспийского международного транспортного коридора (ТМТК). Так, в СК в июне 2025 года прошло заседание, посвященное перспективам развития транспортного сообщения в Каспийском регионе. Участники встречи подтвердили интерес страны к развитию ТМТК, подчеркнув экономическое и стратегическое значение этого маршрута, призванного соединить Азию с Европой.

Не секрет, что существует потребность западных, включая британскую, экономик в ресурсах. Доминирование Китая и серьезные позиции России на мировом рынке редкоземельных металлов в условиях глобальной конкуренции и нынешней геополитической турбулентности Западу очень хочется преодолеть. Помимо Британии, в ЦА сегодня можно наблюдать активность США, Франции, Италии. Все они заинтересованы в использовании ТМТК для транспортировки руды редкоземельных материалов из ЦА в Европу и далее в США. Правда, здесь стоит подчеркнуть, что этот путь, с учетом нынешней ситуации вокруг Ирана, считается не только дорогим, но и опасным. Серьезная же переработка непосредственно в регионе также затратна и содержит в себе много рисков – от экологических до социальных…

Вместе с тем необходимо отметить, что, по мнению многих экспертов, после принятия Лондоном новой стратегии в отношении ЦА для самих центральноазиатских стран во взаимоотношениях с СК мало что изменилось: они, по большому счету, по-прежнему общаются с Туманным Альбионом на двустороннем уровне, и в их отношениях нет ничего прорывного или экстраординарного. При этом ряд экспертов, в частности, директор Института международных политических и экономических стратегий Елена Панина полагает, что государства ЦА в своей внешней политике используют традиционное балансирование между крупными мировыми державами.

Не секрет, что сегодня именно Китай занимает первое место в экономике центральноазиатского региона, в то время как Россия в «Большой игре 2.0» с Британией в ЦА обладает рядом преимуществ в сфере взаимовыгодных экономических связей и важнейшей позицией в сфере безопасности. Кроме того, установлены доверительные отношения Москвы с руководителями всех пяти республик ЦА, начали активно развиваться связи в научном сообществе.

Однако, судя по всему, другие игроки, включая США, ЕС и Британию, явно не собираются молча наблюдать за возможным усилением китайского и российского влияния в центральноазиатском регионе. К тому же и местные элиты пока еще далеки от идеи вновь разделить с Россией историческую судьбу. И Москве в своей политике в отношении стран Центральной Азии этот фактор необходимо учитывать – в противном случае этот регион можно потерять навсегда.