В воскресенье, 3 мая, семь стран — участниц сделки ОПЕК+ (в формате регулярно заседающего «клуба» по квотам) утвердили увеличение разрешенных уровней добычи нефти в июне на 188 тысяч баррелей в сутки (б/с). Решение принято в условиях сохраняющейся геополитической турбулентности на Ближнем Востоке и отражает стремление узкой группы координаторов сделки сохранить управляемость рынком. Следующая встреча министров этой группы намечена на 7 июня.

Принципиальным изменением в архитектуре сделки стало официальное сужение круга стран, заседающих по картам: теперь встречи проходят в формате «семерки», а не «восьмерки». Это связано с тем, что Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) с 1 мая 2026 года официально прекратили свое членство в ОПЕК и, соответственно, вышли из переговорного клуба ОПЕК+. Таким образом, принятие оперативных решений по квотам теперь сконцентрировано в руках оставшихся семи стран во главе с Саудовской Аравией и Россией. Институционально это важный момент: уход ОАЭ не просто механически сокращает число участников «авангарда» сделки, но и потенциально меняет баланс влияния внутри оставшегося ядра, повышая вес Эр-Рияда и Москвы.

Согласно пресс-релизу, общая квота этих семи стран на первый месяц лета с учетом компенсаций со стороны Казахстана и Омана (для которых действуют графики погашения сверхдобычи) составит 34,744 млн б/с. Это на 185 тыс. б/с выше разрешенного уровня добычи, утвержденного для них в апреле. Сам по себе шаг нельзя назвать агрессивным: прибавка символическая, однако она значима как индикатор направления движения — в сторону постепенного, управляемого ослабления ограничений.

Форварды клуба — Саудовская Аравия и Россия — смогут нарастить производство в июне на 62 тыс. б/с, до 10,291 млн б/с и 9,762 млн б/с соответственно. Ирак получил мандат увеличить добычу на 26 тыс. б/с (до 4,352 млн б/с), Кувейт — на 16 тыс. б/с (до 2,628 млн б/с), Алжир — на 6 тыс. б/с (до 989 тыс. б/с). Для стран, превысивших разрешенные уровни ранее, изменение квот пойдет с погрешностью на компенсационные графики. Казахстан сможет прибавить 10 тыс. б/с (до 720 тыс. б/с), а Оман — лишь 1 тыс. б/с (до 806 тыс. б/с). При этом в секретариате ОПЕК предупредили, что квоты для нарушителей дисциплины не окончательные и будут пересчитаны в течение недели после заседания «семерки». Это уточнение не случайно: оно подчеркивает сохраняющееся недоверие к исполнительской дисциплине ряда участников и стремление секретариата сохранить за собой рычаги технического контроля.

Несмотря на дипломатические сигналы, ближневосточный конфликт продолжает физически сжимать предложение. Блокировка Ормузского пролива сохраняется — а это ключевая артерия для примерно пятой части мирового морского транзита нефти, — равно как и присутствие американской авианосной группы в зоне Персидского залива. Показательно, что 2 мая лидер США Дональд Трамп уведомил Конгресс об окончании военной операции против Ирана, однако логистическая блокада де-факто продолжается. Это типичная картина для современного конфликта: формальное завершение активной фазы не означает автоматического восстановления свободы судоходства и возврата к довоенным цепочкам поставок.

По данным ОПЕК, в марте страны картеля уронили добычу на 7,7 млн б/с — колоссальная цифра, сопоставимая с шоками предложения в новейшей истории нефтяного рынка. В результате Ирак «обнулил» всю недосокращенную с 2024 года добычу, которую должен был компенсировать до июля 2026 года.

На этом фоне особенно диссонансно выглядит Казахстан, который в марте вместо снижения вновь нарастил добычу — сразу на 250 тыс. б/с, до 1,7 млн б/с, серьезно превысив разрешенную планку. Эта траектория становится хронической: Астана систематически балансирует между обязательствами перед ОПЕК+ и давлением со стороны международных нефтяных компаний, работающих на ее территории (прежде всего, в Тенгизе и Кашагане), для которых соблюдение квот означает прямой коммерческий убыток. Фактически Казахстан превращается в структурного «нарушителя внутри клуба», и это создает риск постепенного размывания дисциплины среди других участников, особенно на фоне общего стресса.

Отдельная роль в период весенней турбулентности отводится российской нефти. По данным Bloomberg, экспорт из портов и терминалов на тихоокеанском побережье РФ (прежде всего, Козьмино и Де-Кастри) заметно вырос в апреле. Принципиально важно, что рост зафиксирован по обоим ключевым направлениям — как в Китай, остающийся крупнейшим покупателем российского сырья, так и в Индию.
Индийские нефтепереработчики, согласно данным отслеживания судов, закупили наибольший объем российской нефти с апреля 2023 года, экстренно замещая ближневосточные поставки, выпавшие из-за закрытия Ираном Ормузского пролива.

Однако и китайский спрос остаётся фундаментальным драйвером тихоокеанского экспорта: отгрузки из Козьмина в адрес независимых НПЗ Китая (так называемых «чайников») сохраняются на стабильно высоком уровне, несмотря на общую неопределённость в мировой экономике. Более того, по оценкам трейдеров, премия на партии ВСТО (ESPO) к эталонному сорту Dubai в апреле укрепилась, что указывает на устойчивый интерес со стороны конечных потребителей в КНР.

Таким образом, Россия не просто переориентирует, а физически наращивает поставки в страны Азиатско-Тихоокеанского региона, заполняя образовавшуюся брешь на рынке. При этом диверсификация между индийским и китайским направлениями снижает для Москвы зависимость от единственного покупателя и позволяет гибче балансировать потоки в условиях ценовой конкуренции на азиатских рынках. Вместе с тем сохранение высокого спроса со стороны обоих азиатских гигантов фактически превращает российский дальневосточный экспорт в один из немногих стабильных элементов глобальной системы поставок в период паралича Ормузского коридора.

Решение о повышении квот, принятое клубом семи, заслуживает двойственного прочтения. С одной стороны, оно несет в себе элемент демонстративной уверенности: повышая квоты в разгар блокады ключевого морского коридора, координирующая группа ОПЕК+ словно бы говорит рынку, что ожидает либо скорой нормализации поставок, либо как минимум сохранения устойчивого спроса. С другой стороны, нельзя исключать и более прагматичную мотивацию: разблокировать хотя бы символический рост предложения для снятия перегрева на биржах и предотвращения неконтролируемой волатильности. В любом случае, это решение не нужно переоценивать — пока Ормуз закрыт, именно фактор блокады, а не августовские квоты, определяет физический баланс рынка.

В условиях продолжающейся блокады Ормузского пролива и отсутствия четкого горизонта ее завершения, резолюция узкой группы заседающих стран ОПЕК+ о наращивании квот носит скорее символический, нежели фундаментальный характер для физического рынка. Реальный баррель из Ирака или Кувейта не может попасть на мировой рынок морским путем, что нивелирует «бумажное» расширение квот на добычу.

 Однако этим решением обновленная «семерка» посылает трейдерам два важных сигнала. Во-первых, альянс демонстрирует уверенность в устойчивом глобальном спросе, несмотря на геополитический кризис. Во-вторых, заседающие представители стран картеля пытаются «потушить» спекулятивные настроения на биржах и сбить волатильность цен, показывая, что координирующий механизм сделки ОПЕК+ сохраняет управляемость, даже после «выбывания» ОАЭ. Для рынка же ключевыми переменными на ближайшие недели останутся  два фактора: динамика физических потоков через Ормуз и способность/неспособность Казахстана вписаться в параметры, предписанные ОПЕК+, без дальнейшего размывания коллективной дисциплины.