В Китае не делают секрета из целей инвестирования в государства Центральной Азии (ЦА), которое в основном осуществляется в рамках масштабной инициативы «Один пояс – один путь» (ОПОП), в реализацию которой Пекин уже вложил $1,4 трлн. Примечательно, что впервые с предложением о создании концепции «Экономического пояса Шелкового пути» – прародительницы ОПОП – председатель КНР Си Цзиньпин заявил в сентябре 2013 года во время своего визита в Казахстан. При этом подчеркнем, что запущенная Китаем почти 13 лет назад инициатива играет крайне важную роль в развитии всех пяти стран ЦА. Для КНР этот мегапроект – способ укрепить свое экономическое и геополитическое влияние в регионе, а для центральноазиатских республик – шанс ускорить экономическое развитие за счет масштабных китайских инвестиций.  

Вне всякого сомнения, что реализации масштабных планов Пекина в регионе способствует тот факт, что четыре страны ЦА – Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан являются членами Шанхайской организации сотрудничества (ШОС или Организация). Исключение составляет Туркменистан, который не принимает участия ни в каких военно-политических блоках и экономических объединениях. Напомним, в Организацию также входят России, Китай, Индия, Пакистан, Иран и Белоруссия. Помимо этого, в ШОС состоят страны – наблюдатели (Монголия и Афганистан) и целый ряд партнеров по диалогу. 

Однако совершенно очевидно, что из-за своей экономической мощи явным экономическим лидером в Организации является Китай, а не потому, что Шанхай – китайский город. ШОС стала признанной организацией сотрудничества и представляет собой китайскую инициативу, сконцентрированную на главном – росте экономики КНР и укреплении ее влияния в мире. И это при том, что основная цель ШОС Пекином никогда не афишировалась, но особо и не замалчивалась: практически вся деятельность Организации – это воссоздание Великого шелкового пути, который часто называют не иначе как «Один пояс – один путь». Строго говоря, понятие «один путь» – это сеть наземных и морских торговых маршрутов между Китаем и Европой, одним из основных торговых партнеров Поднебесной. С поворотом из-за западных санкций России на Восток и Юг Москва стала более заинтересованной, чем ранее в реализации масштабного проекта ОПОП. 

Вместе с тем нельзя утверждать, что транспортная сеть ОПОП, сухопутная часть которой в основном проходит по территории государств ЦА, выгодна только Китаю. Нет, она также выгодна и центральноазиатским республикам, поскольку этот китайский мегапроект стал для них своего рода антисанкционной альтернативой. Помимо этого, участие в проекте ОПОП позволяет странам ЦА получать многомиллиардные китайские инвестиции и современные технологии. Китай же регион привлекает не только торговыми маршрутами в Европу, но и богатством природных ресурсов: нефти, газа, редкоземельных металлов, столь необходимым в настоящее время для многих современных высокотехнологичных производств.

В этой связи совсем не удивительно, что в последнее время КНР расширяет свое влияние в этом регионе, налаживая связи с местной политической элитой и бизнесом, приспосабливаясь к обстановке внутри конкретной страны-партнера, принимая во внимание местные традиции и нормы. Такой курс представляет собой удачный пример сочетания «мягкой силы» и инвестиций и одновременно служит механизмом воздействия на страны ЦА при решении спорных вопросов в пользу Китая. И Пекин не скупится на вложения в центральноазиатские республики.

Тот факт, что именно Китай сегодня является главным инвестором в экономики государств данного региона ни у никого не вызывает сомнения. По данным недавнего доклада Евразийского банка развития (ЕАБР), на середину прошлого года Пекин увеличил объем прямых инвестиций (ПИИ) в ЦА до рекордных $35,9 млрд, что в 1,5 раза превышает уровень 2020 года. При этом самым крупным получателем китайских инвестиций ($11,4 млрд, около трети регионального объема) остается Казахстан. Правда, 26 мая этого года во время встречи с председателем Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей Чжао Лэцзи президент КазахстанаКасым-Жомарт Токаев назвал другую цифру: по его данным, совокупный объем китайских инвестиций в экономику республики превысил $29 млрд, и сообщил о недавней ратификации соглашения о защите инвестиций. Казахстан привлекает Пекин в первую очередь сочетанием масштаба рынка, инвестиционной емкости, финансовой глубины и транзитного положения.

Однако заметим, что китайские инвестиции в Узбекистан растут значительно быстрее: их объем, по данным ЕАБР, за последние 10 лет увеличился в 35 раз – до $10,7 млрд на середину 2025 года. Доля же этой страны в региональной структуре выросла с 9% до 30%. Появилась также информация, что по состоянию на март текущего года объем китайских инвестиций в Узбекистан превысил $20 млрд. Как считают эксперты, если ничто не помешает, в обозримом будущем в ряде узбекских отраслей экономики будут реализованы китайские проекты, объем которых превысит $55 млрд. Большие надежды возлагает республика на один из транспортных маршрутов из Китая в Европу: железную дорогу Китай–Кыргызстан–Узбекистан.

Стараются не отставать по инвестициям и соседи по региону. Так, Туркменистан – третий по объему ($9,5 млрд) получатель китайского капитала. Здесь основная сфера вложений – энергетика. В свою очередь Кыргызстан и Таджикистан привлекли более чем по $2 млрд китайских инвестиций каждый. В этих двух странах китайский капитал привлекателен простотой привлечения и отсутствием жестких политических или экологических условий, которые обычно выдвигают западные инвесторы.

Не скрывает Китай свое отношение к Транскаспийскому международному транспортному маршруту (ТМТМ), проходящему через ЦА и Каспийское море и соединяющему Китай со странами Европы, минуя Россию. Особый интерес к ТМТМ возник у Китая в 2022 году после начала СВО, а уже в июне 2025 года в рамках инициативы ОПОП был открыт совместный китайско-казахстанский пилотный проект контейнерного хаба в порту Актау.

Аналитики выделяют несколько факторов стремительного взлета республик ЦА и роста китайских инвестиций в регион. Важнейшим из них стала институциональная либерализация и смена политических курсов на более открытые, что вызвало доверие у китайского бизнеса. Экспертами указывается также, что немалую роль играет масштаб рынка данного региона и реализация инициативы ОПОП, в рамках которой Пекин вкладывает средства в инфраструктуру и промышленность, отвечающие его интересам. Драйверами же притока китайских ПИИ в центральноазиатский регион по-прежнему являются обрабатывающая промышленность и электроэнергетика. Их доля достигла в 2025 году 20% ($7,2 млрд) и 18% ($6,6 млрд) соответственно.

Россия, судя по всему, не намерена вступать в гонку инвестиций с Китаем, но свое влияние на регион она все же намерена сохранить – страны ЦА пока еще зависят от нее, поскольку трудовая миграция в России направляет на родину существенные средства в их бюджет. Да и в сфере обеспечения безопасности Москве по-прежнему принадлежит ведущая роль в данном регионе.

В заключение отметим, что прошлогодний визит председателя КНР в Казахстан и его участие в саммите «ЦА – КНР» в Астане, а также предстоящий визит китайского лидера в Киргизию и Туркменистан являются знаковыми событиями, подтверждающими, что Пекин не просто укрепляет свое присутствие в регионе, а выстраивает системную, долгосрочную архитектуру партнерства, подтверждая тем самым многовекторную стратегию Поднебесной в центральноазиатских республиках.

Как представляется, для Китая расширение и укрепление сотрудничества с государствами ЦА в экономической, политической и оборонной сферах особенно важно сейчас, когда ситуация на Ближнем Востоке серьезно обострилась из-за вооруженной агрессии США и Израиля против Ирана. По этой причине нынешняя дестабилизация политико-экономической обстановки вокруг этой страны только усиливает значение сотрудничества Китая с республиками ЦА. В свою очередь от государств данного региона Пекин ожидает подтверждения лояльности и приверженности курсу на всестороннее стратегическое партнерство.