Ирак занимает пятое место в мире по доказанным запасам нефти, уступая лишь Венесуэле, Саудовской Аравии, Ирану и Канаде. Страна является также второй после Саудовской Аравии по объемам добычи и запасам нефти среди стран-участниц картеля ОПЕК. Объем подтвержденных резервов страны составляет около 145–148 миллиардов баррелей. До последнего времени экспорт нефти на мировой рынок позволял правительству Ирака поддерживать положительное сальдо в бюджете страны, преодолевать последствия вооруженных конфликтов, развивать науку, промышленность, сельское хозяйство, инфраструктуру, обеспечивать вполне приемлемый уровень жизни населения. Однако блокада США и Ираном Ормузского пролива катастрофически отразилось на общей ситуации в стране. Экспорт иракской нефти упал более чем в два раза: с 3,5 до 1,5 млн баррелей в сутки, из-за чего госбюджет недополучает критические объемы иностранной валюты.

Попытки Багдада в срочном порядке задействовать альтернативные маршруты экспорта нефти, в частности, трубопровод из северных месторождений иракской провинции Киркук в турецкий средиземноморский порт Джейхан пока находятся в стадии согласований и требуют значительного времени. Как известно, Турция приостановила экспорт нефти с севера Ирака 25 марта 2023 г. после того, как Международный арбитражный суд в Париже постановил, что Турция нарушила двустороннее соглашение, содействуя независимым трубопроводным поставкам нефти и газа региональным правительством Иракского Курдистана без разрешения федеральных властей. Анкаре было предписано выплатить Багдаду $1,5 млрд компенсации за закупки иракских углеводородов в 2014 - 2018 гг. Пауза в работе трубопровода Киркук - Джейхан сроком около трех лет негативно сказалась на работе российских компаний «Газпром нефть» и «Роснефть», осуществлявших на севере Ирака крупные проекты по добыче нефти и газа.

Несмотря на то, что курдские власти согласились передать право заключать договора по экспорту углеводородов из месторождений своего региона центральному правительству, потребовалось время для перезаключения всего пакета договоров в этой области. По заявлению министра нефти Ирака Басема Мухаммеда Худейра, подписанное в конце июля 2026 года с Анкарой временное соглашение устанавливает максимальную экспортную мощность трубопровода Киркук – Джейхан в 750 тыс. баррелей нефти в сутки при текущем потоке всего лишь около 180–200 тыс. баррелей в сутки. Однако стороны намерены разработать долгосрочный договор с целью повышения экспортного потолка до 1,5 млн баррелей в сутки. Реализации этих планов препятствуют возникшие споры по разделу продукции между национальной иракской компанией SOMO и иностранными нефтегазовыми компаниями. Накануне было подписано соглашение о передаче турецкой государственной нефтяной компании TPAO 15-процентной доли в BP Energy Company of Kirkuk Limited, которая управляет нефтегазовыми месторождениями в районе Киркука.

Посол России в Ираке Эльбрус Кутрашев ранее отмечал, что российские нефтегазовые компании вложили значительные средства в разработку курдских месторождений на севере Ирака, но при переходе их под юрисдикцию Багдада доходы инвесторов существенно сокращаются. По его словам, это ставит под вопрос экономическую целесообразность продолжения совместных российско-иракских проектов в этой области.

Иракские власти рассматривают также проект строительства нового разветвленного трубопровода, который соединит крупнейшие нефтяные месторождения в районе г. Басра на юге Ирака с Хадитой на западе страны, а далее — с портом Джейхан в Турции и портом Баниас на побережье Сирии. Ливанский премьер-министр Наваф Салам в ходе своего визита в Багдад 26 июля 2026 года предложил использовать территорию Ливана как дополнительный выход Ирака к Средиземному морю. Проект предусматривает ответвление нового иракского трубопровода на сирийском участке вдоль средиземноморского побережья в ливанский порт Триполи. Якобы ливанцы готовы не только обеспечить экспорт иракской нефти танкерами на мировой рынок, но и построить НПЗ для ее переработки на месте.

Пока альтернативные пути экспорта иракской нефти находятся в стадии обсуждения и протоколов о намерениях, Ирак погружается во все более глубокий финансово-экономический и социальный кризис. На растущий дефицит доходной части бюджета накладываются и другие негативные факторы, дестабилизирующие общую ситуацию в стране.

 В стране зафиксирован рекордный внутренний долг (более $70 млрд). Правительство заявляет о возможных задержках выплат зарплат бюджетникам. Одновременно отмечается запредельный уровень коррупции госаппарата. Включение Ирака в «серый список» FATF из-за рисков отмывания денег, а также санкции США против иракских чиновников и банков усложнили проведение транзакций в долларах. Отмечаются серьезные перебои с подачей электроэнергии и воды. Страна критически зависит от истощающихся с каждым голом водных ресурсов рек Тигр и Евфрат и поставок газа из Ирана для выработки электричества, что делает её энергосистему крайне уязвимой.

Одной из главных опасностей для страны является вероятность превращения территории Ирака в плацдарм вооруженного противостояния между США с их региональными союзниками, с одной стороны, и Ираном с его прокси-силами, - с другой. В последнее время регулярными стали удары ВС и КСИР Ирана по объектам США на территории Ирака и лагерям курдских беженцев на севере страны, где якобы дислоцируются боевики оппозиционных Тегерану курдских группировок. Проиранские шиитские группировки «Хашд аш-Шааби», «Кятаиб Хизбалла» и им подобные также наносят удары беспилотниками и ракетами по американским и саудовским объектам в регионе. В ответ ВС США наносят удары по КСИР Ирана и его прокси-силам в Ираке. При этом гибнут мирные жители, разрушаются гражданские объекты и инфраструктура.   

Не преодолены последствия войны 2014-2018 гг. против Исламского халифата. Более миллиона иракцев остаются внутренне перемещенными лицами, проживая в лагерях беженцев и разрушенных домах без документов и доступа к медицине. Сохраняется и угроза возрождения «Исламского государства» (запрещено в РФ). В сельских и труднодоступных районах страны в северных и центральных провинциях действуют в подполье ячейки и разрозненные группы боевиков-джихадистов, которые совершают теракты и регулярные вылазки. Арабо-суннитское население Ирака видит в них защитников от упомянутых выше военизированных шиитских группировок и негласно поддерживает боевиков. С приходом к власти в Сирии радикальных исламистов отмечается приток в Ирак бежавших из сирийских лагерей и тюрем боевиков ИГ и членов их семей.

 Не снята с повестки дня и проблема распада государства по этноконфессиональному признаку. Слепленный на скорую руку британскими колонизаторами на осколках Османской империи Ирак продолжает находиться под угрозой децентрализации. В южной провинции Басра активизировалось движение арабов-шиитов за экономическую автономию и трансформацию региона в субъект федерации по примеру Иракского Курдистана. Конституция Ирака это позволяет. Несмотря на то, что арабо-шиитское большинство Ирака (до 65 % населения) настроено в основном проирански, в их рядах также нет единства. Авторитетный духовный лидер иракских шиитов Муктада ас-Садр выступает за большую независимость страны и ее равноудаленность во внешней политике от Тегерана и Вашингтона

В целом сложившийся на сегодня довольно хрупкий баланс сил в руководстве страны, когда премьер-министром является араб-шиит, главой парламента – араб-суннит и президентом курд, пока позволяет сохранять постсаддамовское иракское государство. Но нарастающий финансово-экономический и социальный кризис в стране из-за перебоев в экспорте нефти и дефицита бюджета может спровоцировать внутренние беспорядки, очередной правительственный кризис и вмешательство в дела Ирака внешних сил (Ирана, Турции, США, монархий Персидского залива). Многое в Ираке и регионе будет зависеть от сроков открытия для судоходства Ормузского пролива.