Мировой нефтяной рынок продолжает штормить на фоне эскалации американо-иранского конфликта, но теперь противостояние перешло в новую фазу. Вместо военных ударов Вашингтон делает ставку на экономическое удушение Тегерана, одновременно пытаясь убедить мир, что Ормузский пролив теряет свою критическую значимость. Однако факты говорят об обратном: судоходство через ключевую нефтяную артерию практически парализовано, цены на нефть достигли трёхнедельных максимумов, а перспективы деэскалации выглядят всё более туманными.

Президент США Дональд Трамп публично объявил о начале самой мощной экономической операции против Ирана. «Никто не дал Ирану больше возможностей для заключения сделки, чем я. К сожалению для них, они не воспользовались шансом. Поэтому я сегодня объявляю о самой мощной экономической операции, которую когда-либо проводили против какой-то страны. Это будет экономическая война и изоляция, причём в невиданных масштабах», — написал он в соцсети Truth Social.

Одновременно Трамп заявил, что Вашингтон не ведет переговоров с Тегераном, а Ормузский пролив «открыт». Это прямо противоречит заявлениям иранской стороны, которая настаивает на том, что пролив закрыт. Временное соглашение о прекращении огня истекло 17 августа, и дипломатический трек окончательно заморожен. В этих условиях рынок закладывает в цену растущую геополитическую премию.

Несмотря на слова Трампа об «открытом» проливе, данные мониторинга свидетельствуют о резком замедлении судоходства. Коммерческие перевозки практически полностью парализованы, констатируют отраслевые стратеги. Объемы перевозок критически далеки от нормы, и судовладельцы опасаются отправлять танкеры через узкий пролив, который остается зоной повышенного риска.

19 августа фьючерсы на нефть марки Brent выросли примерно на 1%, достигнув почти $92 за баррель, что стало максимумом с 30 июля. Рост котировок выше $91 за «бочку» показывает, что трейдеры закладывают высокую премию за риск, и аналитики не исключают возврата к трехзначным уровням, если неопределенность сохранится. Дополнительным бычьим фактором стали данные Американского института нефти о сокращении запасов сырой нефти и дизельного топлива в США.

Трамп попытался снизить традиционную значимость Ормуза, заявив, что в будущем он будет играть менее важную роль для мировой торговли, поскольку покупатели энергоресурсов ищут альтернативы, а США наращивают экспорт углеводородов. По его словам, строится рекордное количество трубопроводов.

Действительно, по данным Wood Mackenzie, американские компании намерены проложить около 14 тыс. км новых трубопроводов с инвестициями в несколько десятков миллиардов долларов. Значительная часть этого спроса связана с необходимостью транспортировки газа для дата-центров (ЦОД) и высокотехнологичных производств, а не для экспорта нефти. Более того, как сообщал портал Bloomberg, США ведут переговоры о строительстве трубопровода из Ирака в Сирию в обход Ормузского пролива. Однако подобные проекты сталкиваются с колоссальными политическими, юридическими и финансовыми препятствиями, и их реализация займёт годы, если вообще окажется возможной.

На фоне хаоса в Персидском заливе российская экспортная логистика демонстрирует устойчивость. Несмотря на западные санкции и вынужденный запрет на экспорт дизельного топлива, сырьевые поставки в Азию продолжают идти по каналам, не зависящим от Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов. Северный морской путь (СМП) активно используется для поставок в Китай, а дальневосточный сорт ESPO Blend укрепляет ценовые позиции, торгуясь вблизи паритета с Brent.

Дополнительный импульс восточному экспорту должен придать запуск первой очереди порта Бухта Север в рамках проекта «Восток Ойл», заявленный на сентябрь 2026 года. Впрочем, с учетом масштаба проекта и арктической специфики возможны корректировки сроков.

Таким образом, смена стратегии Вашингтона с военной на экономическую не снижает риски, а лишь загоняет конфликт в более долгосрочную и вязкую фазу. Попытка Трампа убедить рынок в том, что Ормуз теряет значение, пока не подкреплена реальными альтернативами. Намеченные трубопроводные проекты потребуют времени и, вероятно, столкнутся с множеством препятствий (от инвестиционных до юридических), а судоходство через пролив парализовано уже сейчас.

В этих условиях надежность маршрутов, которые не зависят от горячих точек, становится критической. И российский пример — с СМП, ESPO и подготавливаемым к старту проектом «Восток Ойл» — наглядно показывает, что в новой энергетической реальности выигрывает тот, кто способен гарантировать поставки независимо от геополитической турбулентности.