Война, начатая США и Израилем против Ирана, приближается к полугоду. Вашингтон сталкивается с истощением запасов оружия, зашедшей в тупик военной кампанией и нарастающими внутренними проблемами. Эти трудности усугубляются на фоне предстоящих промежуточных выборов в США, где решается судьба контроля над Конгрессом. 

Президент США Дональд Трамп пытается прикрыть свои стратегические промахи громкими заявлениями. Он обещает сокрушительную финансовую войну против Тегерана, называя её «экономическим Днём Д». Трамп объявил, что Вашингтон введёт беспрецедентные экономические меры против Ирана, включая новые санкции против зарубежных компаний, покупающих иранскую энергию или ведущих банковские операции с Тегераном. В рамках этой кампании США предъявили ультиматум ключевым торговым партнёрам, таким как Китай и Индия. Цель этой меры — заставить Иран уступить требованиям, связанным с его мирной ядерной программой, и открыть стратегически важный Ормузский пролив для нефтяных и газовых танкеров. 

В Вашингтоне вновь активизировались дискуссии о Китае и войне в Иране. Часто они сводятся к вопросу: выигрывает или проигрывает Пекин в этом конфликте? Одни считают, что война — это стратегический бонус для КНР. Она ослабляет влияние США на Ближнем Востоке и укрепляет позиции Китая как дипломатической и экономической сверхдержавы. Другие полагают, что поскольку Иран — важный партнёр Пекина, его ослабление неизбежно ослабит и Китай. 

На практике Китай не рассматривает войну в первую очередь как борьбу за то, кто усилит или ослабит своё влияние.  Подход Пекина заключается не в том, чтобы извлечь выгоду, а в том, чтобы справиться с последствиями: сдержать распространение конфликта, снизить риски, диверсифицировать зависимости, избежать стратегических осложнений и найти точки соприкосновения. Важнее не то, кто выиграет или проиграет, а то, какой региональный и международный порядок сформируется и как его переживёт Китай. 

Экономические, стратегические и геополитические последствия затяжного конфликта на Ближнем Востоке затронут не только этот регион. Значительная часть этих последствий скажется на Китае. Поэтому Пекин не хочет, чтобы конфликт продолжался только ради того, чтобы ослабить влияние США. Это объясняет, почему китайские политики проявляют относительно мало интереса к превращению всеобъемлющего стратегического партнёрства с Ираном в альянс в сфере жёсткой безопасности, хотя до начала этой войны они сотрудничали в продаже оружия и совместных военных учениях. 

У Китая есть веские причины ускорить завершение конфликта. Будучи крупнейшим в мире импортёром нефти, страна в 2025 г. ввозила около 11,6 млн баррелей в день. Основной поток нефти поступает через Ормузский пролив, что делает Китай уязвимым к перебоям в поставках. В июне 2026 г. импорт нефти упал до 7,12 млн баррелей в день — самый низкий уровень почти за десять лет. Однако Китай избежал энергетического кризиса. Благодаря запасам, корректировке закупок и альтернативным поставщикам, включая Россию, удалось компенсировать временные перебои. 

Тем не менее продолжающаяся война представляет для Китая серьёзную угрозу. Длительный конфликт может вызвать дальнейшую дестабилизацию цен на энергоносители, нарушения в судоходстве, рост стоимости страхования, повреждение региональной инфраструктуры и более масштабные потрясения в глобальных цепочках поставок. Ормузский пролив — ключевой элемент инфраструктуры, поддерживающей мировую торговую систему. Поэтому для Пекина вопрос не только в нехватке энергии, но и в том, что этот региональный конфликт может привести к более серьёзным сбоям в глобальных торговых и логистических цепочках. Китай заинтересован в прекращении войны, поскольку это напрямую связано с обеспечением стабильности. 

Китай пытается помочь положить конец конфликту, однако предпочитает действовать дипломатическими методами, избегая военного вмешательства. Это объясняется отсутствием у Китая разветвлённой сети альянсов, развитой военной инфраструктуры и региональных командных структур, которые США создавали десятилетиями. Более того, Пекин не желает брать на себя обязательства по обеспечению безопасности в ближневосточном регионе. 

Вместо того чтобы пытаться заполнить вакуум в сфере безопасности, Китай сосредоточился на поддержании связей с Ираном, странами Персидского залива, Пакистаном и другими крупными державами региона. КНР не является ни виновником конфликта, ни его участником. При этом Пекин не считает себя достаточно способным выступить главным посредником. Пока США и Иран видят в военной силе способ укрепить свои позиции на переговорах, шансы на китайское посредничество невелики. 

Один из главных выводов, который Пекин сделал из кризиса в Ормузском проливе — для устойчивости нужно уменьшить чрезмерную зависимость от одной страны или маршрута. Энергетическая стратегия Китая строится на диверсификации, это касается энергетики, транспорта и торговли. Та же логика применима и к китайско-российским отношениям. Нестабильность в Персидском заливе повышает стратегическую ценность России как поставщика энергоресурсов, а перебои в работе морских маршрутов, естественно, повышают ценность наземных энергетических соединений, в том числе газопровода «Сила Сибири — 2». Пи этом Китай не стремится заменить зависимость от Персидского залива зависимостью от России. Его цель — уменьшить общую зависимость. 

Китайская стратегия не противоречит американским целям по предотвращению распространения ядерного оружия, защите мировой торговли и стабилизации Персидского залива. В ядерном вопросе Китай следует принципам нераспространения, признавая право Ирана на мирную атомную энергию по Договору о нераспространении ядерного оружия. Китай выступает за решение проблемы через переговоры, а не военные действия. Касательно Ормузского пролива, Китай подчёркивает важность свободы и безопасности судоходства. Он выступает за восстановление работы пролива политическими методами, а не силой. 

Китай также акцентирует внимание на решении более широких экономических вопросов, лежащих в основе конфликта. Требование Вашингтона к Пекину присоединиться к незаконной экономической блокаде Ирана было недвусмысленно отвергнуто.  Официальный представитель МИД Китая Линь Цзянь заявил, что санкции не могут разрешить кризис. «Санкции и тактика давления — это не выход. Китай призывает стороны действовать ответственно и придерживаться политико-дипломатического подхода», — заявил Линь, повторив, что «Китай выступает против незаконных односторонних санкций, не имеющих оснований в международном праве и мандате Совета Безопасности ООН». 

Таким образом, Китай осознает, что в условиях опасного конфликта есть не только стратегические возможности, но и значительные риски для экономики и безопасности. Главным приоритетом для страны становится минимизация этих рисков, диверсификация зависимости, сохранение дипломатических каналов и избегание втягивания в войну с другой крупной державой. 

Если Вашингтон продолжит курс на ослабление Ирана, усиливая военное давление и расширяя санкции, это может изменить позицию Китая и его стратегические расчёты. Пекин по-прежнему тревожит риск неограниченной американской мощи, особенно в применении военной силы и агрессивной экономической политики в отношении Ирана.