Пришел Ходжа Насреддин к Амударье, зачерпнул ведром воду и прокричал: "Спешите! Покупайте! Только у меня речная вода из первых рук! Все остальные — лгуны и шарлатаны. У меня же все честно и без обмана!"

На берегу к предприимчивому прохвосту уже начала было выстраиваться очередь людей с пустой посудой. Но тут кто-то с недоумением воскликнул: "А зачем же нам покупать эту воду у тебя? Сами не можем зачерпнуть столько, сколько пожелаем?!"

Вода в Центральной Азии во все времена была общим достоянием народов, населяющих регион. И ни о каких отдельных водных структурах речь никогда не шла, будь то ханство, царская Россия или СССР - была единая система и общие правила пользования. С распадом СССР хозяйство рухнуло. А между странами, которые в одночасье стали независимыми, началась споры: что же такое вода - природные ресурсы или товар?

Расположенные в низовьях Амударьи и Сырдарьи Казахстан, Туркмения и Узбекистан, испытывающие дефицит воды, настаивают на том, что вода - это природные ресурсы, а стало быть общая. Таджикистан и Киргизия – расположенные в верховьях этих рек, считают воду товаром, значит, на ней можно заработать. Спор между государствами, расположенными выше и ниже по течению главных водотоков Центральной Азии, затрагивает два аспекта: вода для развития сельского хозяйства, в частности, для выращивания хлопчатника, и вода для развития гидроэнергетики. Специалисты считают, что в регионе нет недостатка ни воды, ни энергии, а проблема - в неравном распределении водных ресурсов между пятью странами региона. Эксперты предупреждают, что неурегулированный режим распределения вод крупнейших рек Центральной Азии, может привести к конфликту в регионе.

Первую попытку договориться о совместном управлении и охране трансграничных рек, и пожалуй единственную, лидеры новых государств предприняли в 1992 году. Тогда главы государств подписали соглашение сохранить существовавшую в советское время систему распределения воды до выработки новых правил на основе международных договоров. Однако спустя 20 лет новые правила так не были выработаны, а старые при этом уже не устраивают ни одну из сторон.

Камнем преткновения стали растущие экономические потребности стран региона и разновекторность экономик. Если Узбекистан увеличивает посевные площади хлопка, то Таджикистан и Киргизия, не обладающие запасами нефти и газа, развивают гидроэнергетику. Потребности государств входят в противоречие: Узбекистану нужно больше воды, а Таджикистан и Киргизия, устраивая водохранилища своих ГЭС, ограничивают его нужды. Но не было бы между государствами остроты отношений, если б еще не искусственные проблемы, создаваемые друг другу, ибо результат борьбы за энергию и воду без политического вмешательства носит переменный характер: летом в выигрыше оказываются государства верховий, а зимой - государства низовий, особенно Узбекистан. На деле же происходит следующее.

Киргизия обладает возможностями для регулирования большей части стока реки Нарын, а значит и Сырдарьи. В период политических разногласий с Узбекистаном Бишкек неоднократно шел на нарушения соглашения и не сбрасывал в летний период воду, накапливая ее для получения электроэнергии зимой. В результате Казахстан и Узбекистан испытывали нехватку воду для орошения хлопковых полей, зато зимой, когда Киргизия сбрасывала воду для работы своих ГЭС, сталкивались с угрозой наводнения.

Таджикистан, пока не имеет крупных гидроэлектростанций, которые могли бы серьезно повлиять на сток Амударьи. Но строительство Рогунской ГЭС вызывает серьезные опасения Ташкента, считающего, что после ввода в эксплуатацию этого энергетического объекта, Душанбе получит большие возможности для контроля водных ресурсов Амударьи. При этом высказывается опасение: в течение восьми лет, необходимых для заполнения водохранилища Рогуна, вода вовсе не будет сбрасываться. В Душанбе утверждают, что они будут заполнять водохранилище только в рамках своей квоты, которую они до сих пор зачастую не выбирали. Однако одних только заверений Узбекистану недостаточно, и он выступает категорически против строительства Рогунской ГЭС, указывая еще и на катастрофические последствия, которые может вызвать разрушительное землетрясение. Решение проблемы на двусторонней основе представляется сейчас невозможным, и Ташкент и Душанбе договорились о проведении международный экспертизы.

Рогунскую ГЭС, расположенную в 100 километрах от Душанбе начали строить еще в 70 годах прошлого века. Планировалось построить самую высокую в мире плотину - 335 метров. Водохранилище должно было вмещать 13 кубокилометров воды, плановая мощность ГЭС - 3600 Мвт. Однако строительство по различным причинам дважды останавливалось. Вначале завершить строительство помешал распад Союза, затем инициативной группе созданной из таджикской интеллигенции удалось убедить Кремль в опасности затеи. В зону подтопления попадали священные для мусульман места. И лишь в 2004 году, когда в Таджикистане начался энергетический кризис, власти страны выступили с идеей восстановление комплекса. И поскольку своих денег у республике нет, то было решено привлечь инвестора. Одним из них выступил российский «Русал». Однако из-за того, что таджикское руководство отказалось предоставить возможность решающего влияния на строительство привели к тому, что договор с компаний был расторгнут. Тогда власти пошли ва-банк и возвели Рогун в ранг общенациональной задачи и начата кампания по сбору средств с населения. Каждому гражданину предлагалось выкупить акции будущей ГЭС стоимостью 250 долларов, что в два раза превышает размер среднемесячной заработной платы.

Свой взгляд на проблему представила на днях в московском Институте востоковедения немецкая ученная фонда «Фридрих Эберт Штифтунг» Беате Эшмент. В своем исследовании «Распределение водных ресурсов в Центральной Азии» она предлагает опираться на успешный опыт Евросоюза, накопленный в разрешении водных конфликтов. В частности, в ЕС созданы и эффективно работают речные комиссии (по Рейну, Мозелю, Шельде, Дунаю).

В 2002 году Комиссия ЕС выступила на всемирном саммите по устойчивому развитию в Йоханнесбурге с инициативой по урегулированию водных проблем в Восточной Европе, на Кавказе и Средней Азии. В стратегии ЕС для Центральной Азии, вступившей в силу в 2007 году, водной тематике отведено особое место. ЕС предлагает финансовую поддержку и выступает за создание единой центрально-азиатской энергетической системы. Беата Эшмент также считает, что вода - не основная проблема в регионе. Все можно решить, но только в том случае, если страны Центральной Азии будут воспринимать себя составляющими единого цельного региона и рассматривать водную проблему как общую. «Непредвзятому наблюдателю это решение кажется совершенно очевидным, а в реальной жизни оно скорее напоминает поиск квадратуры круга»,- отметила Эшмент.