Быть политическим деятелем на Востоке трудно, часто и опасно. Две операции Запада в Персидском заливе (1991 и 2003 годов) и «Арабская весна» в прошлом году это подтвердили в полной мере: число уже реально повешенных, взорванных и расстрелянных выглядит просто разминкой перед будущими событиями. Но особенно опасно быть политическим лидером в Афганистане. Мне, как человеку, живущему в трехстах километрах о границы этой страны и ежедневно, по долгу научной работы, интересующемуся её внутренней жизнью, это особенно заметно.

Война, которая беспрерывно продолжается в Афганистане уже тридцать с лишним лет, давно выставила свои цены на человеческую жизнь его граждан: пара баранов за убитого мужчину, мешок муки и две канистры растительного масла за женщину, канистра зигирного масла за ребенка… Конечно, возможны варианты: есть простой скотовод, а есть богатый торговец или священнослужитель!

Однако речь здесь пойдет совсем о другой категории афганских жертв – политических деятелях. И не тех, кого называют «непримиримой оппозицией» и с которыми отважные джи ай воюют (?) в горах Гиндукуша и пустынях Регистана, орошая затем побежденных мочой. Речь идет о политических и военно-политических руководителях Афганистана, занимающих заметные посты в государственной администрации.

Однако в этих фактах интересны следующие детали: во-первых, уничтожаются только представители непуштунских национальностей: таджики, узбеки, хазарейцы и, во-вторых, отстрел их стал производиться на севере страны в момент объявления американцами вывода войск из Афганистана и смены вектора материального снабжения войск ISAF с южного (пакистанского) на северный (среднеазиатский).

Остановимся лишь на нескольких очевидных фактах прошлого года. Весной 2011-го был убит один из главных лидеров таджикской оппозиции в Афганистане – губернатор провинции Тахар и одновременно – заместитель министра МВД страны по борьбе с незаконным оборотом наркотиков генерал Дауд Дауд.

Вскоре в соседней провинции Кундуз гибнет еще один губернатор –Мухаммад Умар, - тоже видный таджикский политический лидер. Кундуз становится весной того же года и могилой для еще одного известного военно-полевого командира времен Ахмад Шаха Масуда – признанного лидера «Северного альянса» в 1996-2001 годах, известного как Шодигон.

И, наконец, осенью уничтожен доктор Бурхунуддин Раббани, первый президент Афганистана – личность для таджиков по обе стороны Пянджа не менее харизматичная, чем Ахмад Шах Масуд.

Достаточно ознакомиться с планом «Б», подготовленным в Госдепе США ещё два года назад, как становится ясно, что американцы (сами или через нанятых специалистов) производят расчистку поля для своего стратегического отхода из Южного и Восточного Афганистана. На новом месте им нужны вполне управляемые марионетки.

Особый интерес составляет то, что «под раздачу» несколько дней назад попал Усмон Одил – преемник небезызвестных Джумабоя Намангани и Тахира Юлдашева – лидеров ИДУ. Видно, по мнению американцев, он был способен сильно помешать их контактам с их главным шерифом в регионе – Узбекистаном.

Ясно, что первым и масштабным событием, последующим за выходом из страны ISAF, станет возобновление гражданской войны между пуштунами и непуштунами, то есть, таджиками, узбеками, хазарейцами, туркменами и т.д.

В абсолютном выражении численность таджиков в Северном Афганистане составляет 8385 тыс. человек (из расчета данных правительства ИРА накануне выборов президента в 2008 году). Кстати общее население страны тогда же и теми же источниками было оценено в 31 056997 человек.

Основными территориями проживания таджиков являются провинции Тахар, Бадахшан, Панджшер, Баглан, Бамиан, Балх и Герат. Как и в Таджикистане, основой латентной социально-политической организацией афганских таджиков выступает их деление на этно-территориальные группы (ЭТГ).

При этом доминирующей ЭТГ таджиков в ИРА, в том числе и в Северном Афганистане, можно считать население (и выходцев) из Панджшерского ущелья – т.н. «панджшерцев». Именно они составили основу наиболее боеспособных таджикских подразделений, объединенных под командованием Ахмад Шаха Масуда, позже при содействии американцев выбивших из Кабула талибов.

С 2007 года Панджшерское ущелье выделено в отдельную провинцию. Общая численность населения - 115 тыс. человек. После разгрома талибов и взятия Кабула в конце 2001 году эта ЭТГ, пользуясь сильными позициями в армии и силовых структурах, долгое время занимала в них доминирующее положение. Вместе с тем тот факт, что во всех десяти районах столицы ИРА – Кабула начальниками полиции являются таджики-панджшерцы, сильно настроил против них и вообще таджикского населения проживающих здесь пуштунов. Относительно привилегированное положение «панджшерцев» в современном Афганистане также вызывает к ним неприязнь таджиков - «гератцев» и таджиков, проживающих в равнинной части Северного Афганистана. Относительно терпимые отношения сохраняются у «панджшерцев» с «бадахшанской» ЭТГ, с которой у них существует масса родственных связей.

В связи с этим вызывает интерес тот факт, что террористический удар по афганским политическим и военно-политическим лидерам был нанесен не в Пандшере, а двух провинциях, граничащих с Таджикистаном - именно по тем территориям, через которые в годы «Великой Битвы за Север» «Северный Альянс» получал основную помощь от России и стран Средней Азии.