Когда президент Дональд Трамп прибыл в Пекин с двухдневным государственным визитом, он надеялся, что председатель КНР Си Цзиньпин согласится оказать давление на Тегеран, чтобы разблокировать Ормузский пролив. Однако по итогам саммита стало ясно, что Китай не горит желанием помогать американцам выбираться из ямы, которую они сами себе вырыли на Ближнем Востоке. Существует множество причин, по которым Си не стал торопить события. 

В первые несколько недель войны некоторые аналитики предполагали, что нападение на Иран на самом деле было направлено на сдерживание влияния Китая на Ближнем Востоке. США, якобы, стремились устранить Исламскую Республику с ближневосточной шахматной доски, чтобы иметь возможность сосредоточиться на сдерживании Китая в Индо-Тихоокеанском регионе. Действительно, во время предвыборной кампании и после прихода к власти Трамп называл Китай единственным «стратегическим врагом Соединённых Штатов», глобально проникающим в сферы влияния Вашингтона. С первых же дней своего пребывания в Белом доме он подчёркивал необходимость экономического давления на Китай и усиления поддержки Тайваня, а также вступил в экономическую войну с КНР, введя высокие пошлины на импортные товары. С этой точки зрения любое преимущество, которое США получат в Иране, может напрямую повлиять на расстановку сил в Азии. 

Однако война с Ираном не помогла Вашингтону в стратегической конкуренции с Пекином. Китай, один из крупнейших импортёров энергоносителей из Персидского залива, крайне негативно относится к созданию нестабильности в регионе и открыто заявляет о своём несогласии с действиями США, направленными на дестабилизацию ситуации в в зоне Персидского залива.  Тот факт, что Китай не поддержал односторонние санкции США против Ирана, продолжил экономическое сотрудничество с Тегераном, а также отказался поддержать некоторые антииранские резолюции в Совете Безопасности ООН, свидетельствует о том, что во многих сферах стратегические интересы Ирана и Китая совпадают. По этой причине, как и ожидалось, Китай не поддался давлению Вашингтона, который пытался настроить Пекин против Тегерана. 

Как и прежде, около 90% иранской нефти экспортируется в Китай. Когда администрация Трампа ввела санкции против Тегерана, Китай в одиночку поддерживал иранскую экономику на плаву, продолжая закупать иранскую сырую нефть, несмотря на риск быть отрезанным от международной финансовой системы. Значительная часть этого потока проходит через Ормузский пролив, прежде чем попасть на китайские нефтеперерабатывающие заводы. Поэтому блокада иранских портов по замыслу США должна была стать весомым инструментом давления на Пекин. 

На деле конфликт в Персидском заливе не только перекрыл морские пути, но и ускорил стратегический сдвиг в региональной логистике с участием Китая. Грузы начали постепенно перемещать из неспокойных вод залива на сухопутные маршруты через Иран. То, что раньше было долгосрочным планом, теперь стало оперативной необходимостью из-за блокады. В то время как пятый флот блокировал иранские порты, Исламабад предпринял редкий шаг и официально открыл шесть сухопутных маршрутов с Ираном. Директива «Транзит грузов через Пакистан в 2026 году» была реализована в срочном порядке. Она предусматривает соединение трёх крупных пакистанских портов (Карачи, Порт-Касим и Гвадар) с двумя иранскими пограничными переходами в Габде и Тафтане. 

Важно, что Исламабад с Вашингтоном по поводу этого решения не консультировался. Ещё более интересный факт: маршруты были открыты в соответствии с соглашением, подписанным Ираном и Пакистаном в 2008 году, которое так и не было реализовано из-за американского давления и угроз применения санкций против Пакистана. Это решение привело в ярость президента США. 

Между тем, Индия оказалась в сложной стратегической ситуации. Разрешение США на использование порта Чабахар истекло, и Вашингтон отказался его продлить. Индия, уже вложившая 120 млн долларов в порт, теперь рассматривает возможность передачи своих акций иранской компании, чтобы обойти санкции, фактически отказываясь от участия в значимом региональном транспортном проекте. Иран предлагает Китаю завершить модернизацию порта. Учитывая, что Китай уже вложил миллиарды долларов в развитие железнодорожной сети Ирана и строительство недостающих участков к порту Чабахар, вероятность согласия КНР высока. Эти перемены показывают слабость США в стремлении изолировать Тегеран от Пекина. 

В военном отношении военная кампания США против Ирана во многом служит интересам Пекина. Война, которая на данный момент обошлась американским налогоплательщикам почти в 30 млрд долларов, истощает запасы боеприпасов США, в том числе перехватчиков противовоздушной обороны и высокоточных ракет класса «корабль — земля», которые могли бы пригодиться в любом потенциальном конфликте за Тайвань. Администрация Трампа испытывает такую нехватку средств противовоздушной обороны, что ей пришлось отложить поставки оружия в Европу и отозвать часть поставок из Южной Кореи. Для Народно-освободительной армии Китая каждый день, когда американские военные фактически «застревают» на Ближнем Востоке, — это ещё один день, когда их присутствие на периферии Китая вызывает меньше беспокойства. 

Статус Америки как сверхдержавы пошатнулся на международной арене. Соединённые Штаты действуют практически в одиночку, и даже обычно послушные члены НАТО не хотят вступать в конфликт, который Трамп начал без их согласия и который они изначально считали его ошибкой. То же самое можно сказать о партнёрах Вашингтона в Персидском заливе, многие из которых пытались убедить Белый дом не нападать на Иран из-за возможных экономических последствий для региона. Их просьбы остались без внимания. Трамп всё равно встал на сторону Израиля и нанёс удар, и с тех пор арабским государствам Персидского залива приходится сталкиваться с последствиями в виде снижения продаж нефти и ущерба инфраструктуре. 

Как видно, Трамп и его администрация зря надеялись, что китайское правительство поможет им выпутаться из затруднительного положения. Поездка Трампа в Китай была попыткой продемонстрировать силу, выйти из международной изоляции и отвлечь общественное мнение от своих неудач в Персидском заливе. В свою очередь Китай, осознавая неудачи Америки в войне с Ираном, прекрасно понимает, что может извлечь выгоду из ситуации. Пекин предпочитает оставаться в стороне от американо-иранского вооружённого конфликта, но критикует США и призывает к его прекращению. 

 Конечно, визит Трампа в Китай нельзя рассматривать исключительно в контексте иранского вопроса, и эта поездка включала в себя более широкий спектр экономических, политических и геополитических аспектов. Однако предупреждение Китая в адрес США о недопустимости вмешательства в тайваньский вопрос, а также серьёзные претензии по поводу экономической и тарифной войны против Китая показали глубину разногласий между двумя странами. Пекин не готов идти на уступки в рамках политики максимального давления со стороны США, будь то в вопросе Тайваня или в вопросе Ирана.